Основания для переоценки тяжести вреда в соответствии с имеющейся судебно-медицинской экспертизой об установлении тяжкого вреда и Постановлением КС РФ от 11.01.2024 №1-П

Довод Ответчика о формальном определении размера компенсации и неприменении Постановления КС РФ № 1-П. Ответчик утверждает, что суд первой инстанции формально подошел к определению размера компенсации и не применил правовую позицию Конституционного Суда РФ, изложенную в Постановлении от 11.01.2024 № 1-П. Вопреки утверждению апеллянта, факт причинения тяжкого вреда здоровью малолетнему, а также наличие прямой причинно-следственной связи между действиями ответчика и наступившим психическим расстройством («Фобическое тревожное расстройство в детском возрасте» — F93.1 по МКБ-10) установлены вступившим в законную силу приговором судьи. Ключевой вывод Постановления № 1-П, который Ответчик цитирует: указанные критерии не конкретизируют ни характер, ни длительность расстройства, ни объем его фактического влияния на психическое здоровье. При этом как сообщено в ответе Сербского на запрос КС РФ, понятие психическое расстройство носит универсальный характер, включает в себя все болезни, сопровождающиеся нарушениями психики, независимо от из видов и особенностей, от тяжести и длительности. Конституционный суд исходит из того, что наличие у лица психического расстройства может по-разному отражаться на его интеллектуальном и волевом уровне, в частности на способности к адекватному восприятию окружающей обстановки, к осознанию себя и к адекватному поведению. Соответственно, с тем чтобы исключить формальное приравнивание любого (даже неглубокого и кратковременного) расстройства психики потерпевшего по степени его тяжести к полной потере речи, зрения, слуха, какого-либо органа, утраты органом его функций и к другим последствиям, очевидным образом влияющим - и существенно - на качество жизни и социальное благополучие потерпевшего или функционирование организма (значительная стойкая утрата общей трудоспособности), в конечном счете отрицательно и нередко необратимо воздействуя на дальнейшую жизнь потерпевшего, что может быть присуще и психическому расстройству, следует дифференцировать ответственность по объективным признакам, отражающим влияние тех или иных повреждений здоровья на жизнедеятельность и благополучие человека. Вместе с тем, если наступившее вследствие причиненных повреждений психическое расстройство потерпевшего свидетельствует о неглубоком и кратковременном расстройстве психики, если отсутствуют основания для признания его недееспособным или ограничения его в дееспособности, если психическое расстройстве не сопровождается стойкими или обостряющимися болезненными проявлениями, то такое психическое расстройство по своим последствиям не может АВТОМАТИЧЕСКИ приравниваться к тяжкому вреду здоровью. Тем самым могут быть не сопоставимы с тяжелым заболеванием, а значит и с тяжким вредом здоровью неглубокие и кратковременные расстройства психики, которые не сопровождаются хроническим или обостряющимися болезненными проявлениями и существенно не повлияли на психическое и социальное благополучие потерпевшего. Выявленный в настоящем Постановлении конституционно-правовой смысл пункта 3 Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека является общеобязательным, что исключает любое иное его истолкование в правоприменительной практике - позиция Ответчика. Имеются ли основания для переоценки данных выводов у суда апелляционной инстанции? Какой позиции придерживаться истцу в данном случае для опровержения довода ответчика? Законно ли при наличие приговора и установление тяжкого вреда здоровью несовершеннолетнему на основании судебно-медицинской экспертизы снижение компенсации морального вреда? Существуют ли подобные судебные решения вынесенные в таком же случае?